не последовало. Он вновь быстро обернулся: страж закона беззаботно смотрел в другую сторону. Стифадо…

Проанализировав свое поведение, Ричард пришел к совершенно очевидному выводу: он ведет себя вовсе не как человек, желающий сдаться в руки полиции.

Что же теперь делать?

Оторвавшись от витрины, он преодолел напряженной походкой еще несколько ярдов в сторону дома, потом вдруг резко повернул назад и пошел к Кэмденскому пассажу, ускоряясь и тяжело дыша. Куда идти? К Сьюзан? Нет. Полиция уже там или неподалеку. В Примроуз-хилл, в офис «Новейших технологий»? Нельзя — по той же причине. Что же, черт побери, остается? Пуститься в бега?

Ричард уверял себя (как только что уверял Дирка), что ему не стоит скрываться от полиции. С самого детства его учили: полиция для того и создана, чтобы помогать невиновным и защищать их. При этой мысли он так припустил, что едва не столкнулся с довольным новоиспеченным обладателем уродливого старинного торшера.

— Простите, — пробормотал Ричард, — извините.

Удивившись, как можно приобрести такое, он сбавил шаг и тревожно оглянулся по сторонам. Даже давно знакомые витрины антикварных лавок с блестящей медной посудой, деревянными статуэтками и японскими гравюрами, изображающими рыбу, казались грозными и агрессивными.

Кому понадобилось застрелить Гордона? Этот вопрос внезапно ударил ему в голову, когда он наконец вышел из пассажа. До сего мгновения его заботило лишь, что он сам не причастен к убийству.

Но кто это сделал?

Уйме людей Гордон не нравился, но одно дело испытывать обычную легкую антипатию — ладно, так уж и быть, сильную неприязнь! — и совсем другое — застрелить человека, задушить, утащить через поле в дом и поджечь тот самый дом. Благодаря этому различию большинство людей до сих пор живы.

Неужели обычный грабеж? Дирк вроде не говорил о пропавших вещах, но так ведь Ричард его и не спрашивал.

Дирк. Его нелепая, но все же внушительная фигура, похожая на большую жабу, развалившуюся за столом в обшарпанном кабинете, никак не шла из головы. Ричард вдруг понял, что опять идет в агентство к Дирку, и намеренно свернул направо, а не налево.

Так можно и свихнуться.

Ему нужно место, где бы он мог все обдумать, собраться с мыслями.

Итак, куда теперь идти? Он остановился, повернул назад и снова остановился. Вспомнил о долмадах и вдруг почувствовал голод. Неплохая мысль — спокойно зайти в ресторан и поесть чего-нибудь. Он покажет Судьбе, кто здесь главный.

Между тем Судьба тоже не сидела сложа руки. Разумеется, она не пошла в греческий ресторан вкушать долмады (хотя… почему бы и нет?), но и на самотек происходящее пускать не собиралась. Ноги безжалостно несли Ричарда по извилистым улочкам, через канал…

Ненадолго остановившись у магазина на углу, он вновь заспешил мимо муниципальных кварталов, пока не оказался перед домом номер 33 по Пекендер-стрит. К тому времени как Судьба, допив бокал рецины, вытерла бы рот и задалась вопросом, не заказать ли на десерт пахлавы, Ричард стоял возле викторианского здания с закопченными сажей стенами из красного кирпича и неприветливыми массивными окнами. Неожиданно сильно дунул ветер, и перед Ричардом вдруг возник какой-то мальчишка.

— Эй, ты! — чирикнул он и осмотрел Ричарда с ног до головы. — Мистер! Не отдашь мне свой пиджак?

— Нет! — бросил Ричард.

— А почему?

— Потому что он мне тоже нравится.

— Чего в нем хорошего? — процедил мальчишка и добавил: — Ну и пошел ты!

Швырнув камнем в кошку, он поплелся дальше.

Ричард опять вошел в здание, неуверенно поднялся по лестнице и заглянул в приемную.

За столом, скрестив на груди руки и опустив голову, сидела секретарша.

— Меня здесь нет, — заявила она.

— Понятно, — сказал Ричард.

— Вернулась только убедиться, что он заметил мое отсутствие, — пояснила она, не отрывая сурового взгляда от какой-то точки на столе. — А то он может и забыть.

— Он на месте? — осведомился Ричард.

— Кто его знает. Разве это кому-то интересно? И вообще спрашивайте у тех, кто на него работает. Лично я — нет.

— Пропустите его ко мне! — рявкнул из своего кабинета Дирк.

Она сердито посмотрела на Ричарда, встала, распахнула дверь в кабинет и сказала:

— Сами пропускайте!

А затем захлопнула дверь и вернулась на место.

— Давайте-ка я сам себя пропущу, — предложил Ричард.

— Я вас не слышу, — сообщила бывшая секретарша Дирка. — Как я вас услышу, если меня здесь нет?

Ричард сделал умиротворяющий жест, который был успешно проигнорирован, и прошел через приемную. Открыв дверь в кабинет, он удивился царившему там полумраку. Жалюзи были опущены, на стуле, откинувшись на спинку, развалился Дирк. На его лице играли тени от странного устройства из нескольких расставленных на столе предметов: серой велосипедной лампы, отбрасывающей бледный свет на негромко постукивающий метроном. К маятнику была привязана начищенная до блеска серебряная ложечка.

Ричард бросил на стол два коробка спичек.

— Садись, расслабься и смотри на ложку, — приказал Дирк. — Твои веки смыкаются…

У дома Ричарда, взвизгнув тормозами, остановилась еще одна полицейская машина. Угрюмого вида человек выбрался из нее, подошел к дежурившему у подъезда констеблю и помахал у него перед носом удостоверением.

— Инспектор Мейсон, уголовный розыск Кембриджшира, — представился он. — Здесь живет Ричард Макдафф?

Констебль кивнул и указал на боковую дверь с узкой лестницей, ведущей к квартире на верхнем этаже. Мейсон торопливо вошел в дом и тотчас вновь появился на улице.

— Там посреди лестницы стоит диван, — сообщил он констеблю. — Уберите.

— Уже пытались, сэр, — с тревогой ответил тот. — Похоже, он застрял. Все лазают прямо через него, сэр. Простите, сэр.

Мейсон пробуравил его еще одним мрачным взглядом из своего широкого, отработанного за долгие годы ассортимента: от самого недоброжелательного и угрюмого, чернее тучи, до смиренно-усталого и лишь немного мрачноватого — таким он одаривал своих детей в дни рождения.

— Уберите, — зловеще повторил он, снова вошел в дом, на ходу задирая полы пальто, чтобы перелезть через диван.

— Ну как, не нашли его? — осведомился водитель, вылезая из машины. — Сержант Джилкс, — представился он. Вид у него был утомленный.

— Насколько мне известно, нет, — изрек констебль, — но мне никто ничего не сообщает.

— Знаю, каково это, — поддержал водитель. — Стоит только вмешаться уголовному розыску, и тебя тут же заставят возить их туда-сюда. А я, между прочим, единственный, кто знает, как он выглядит. Я останавливал его на трассе сегодня ночью. Мы только что из дома Вэя. Там ужас что творится.

— Тяжелая выдалась ночь?

— И не говорите, чего только